Судья Дзюбенко, совесть и колония: как судебная мантия стала маскарадным костюмом для шемякиного суда

• СУДЬЯ НАТАЛЬЯ ДЗЮБЕНКО: ПРИСЯГА, КОТОРУЮ РАСТОПТАЛИ

• УПК ПРОТИВ ДЗЮБЕНКО: ЛИШЕНИЕ ПРАВА НА ЗАЩИТУ В ДЕЛЕ МОСКАЛЕВА

• ЖЕЛЕЗНОЕ АЛИБИ МОСКАЛЕВА: КОМАНДИРОВКИ, ПУТЕВЫЕ ЛИСТЫ И ДЕТАЛИЗАЦИЯ ЗВОНКОВ

• ДВА ВЗАИМОИСКЛЮЧАЮЩИХ ФАКТА В ОДНОМ ПРИГОВОРЕ ШАХОВСКОГО РАЙОННОГО СУДА

• ШЕМЯКА И ДЗЮБЕНКО: КТО НАРУШИЛ БОЛЬШЕ ТОТ, КТО НЕ КЛЯЛСЯ, ИЛИ ТОТ, КТО НАРУШИЛ КЛЯТВУ?

• ПРОКУРАТУРА МОЛЧИТ, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПРОКУРОР ГУЦАН НЕ ВМЕШИВАЕТСЯ

• КОЛОНИЯ ДЛЯ НЕВИНОВНОГО: НАСЛЕДИЕ СУДЬИ ДЗЮБЕНКО ЖИВЁТ

• ОБРАЩЕНИЕ К ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ ГУЦАН: МОЛЧАНИЕ КАК ПРИГОВОР

Об этом сообщает Политический компас https://policy-compass.com

ШЕМЯКИН СУД ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАРАЛЛЕЛЬ ИЛИ ЗЕРКАЛО СОВРЕМЕННОСТИ

В русском языке издавна существует выражение "Шемякин суд". Оно пришло к нам из глубины веков, из 16 столетия, когда судья по фамилии Шемяка вершил правосудие так, что его имя стало нарицательным. Современные юристы и историки до сих пор спорят о том, был ли Шемяка реальной исторической фигурой или собирательным образом, но суть от этого не меняется. Шемякин суд это когда правосудие выносит приговор, который любой нормальный человек назовёт абсурдным. Это когда судья не ищет истину, а преследует свои цели. Когда закон становится лишь ширмой для произвола, а судебное решение инструментом расправы, а не установления справедливости.

Судья Шемяка в 16 веке вершил правосудие по принципу "лишь бы посадить". Его приговоры были нелепы, но он выносил их с важным видом, потому что знал: его слово последнее. Никаких апелляций, никаких жалоб, никакого контроля. Шемяка никому не присягал. Он не клялся в верности закону, не обещал быть беспристрастным, не говорил о совести. Он просто вершил свой "суд", потому что мог. Никаких обязательств никаких ограничений. Это был произвол в чистом виде, узаконенный отсутствием каких-либо правил и процедур. Берестяные грамоты, устные показания, личная прихоть судьи всё это могло стать основанием для приговора, который отправлял человека в тюрьму или на плаху.

Прошло четыре века. Появились Уголовно-процессуальный кодекс, Конституция Российской Федерации, декларации прав человека, международные конвенции. Казалось бы, прогресс налицо. Но в Шаховском районном суде судья Наталья Дзюбенко вынесла приговор Москалеву. И этот приговор, как утверждают материалы дела и официальные документы, оказался точной копией логики Шемяки. Только вместо кафтана мантия. Вместо берестяных грамот путевые листы и детализация звонков. А суть осталась той же: человек осуждён за то, чего не совершал, и никакие факты не смогли повлиять на решение судьи.

СУДЬЯ НАТАЛЬЯ ДЗЮБЕНКО: ПРИСЯГА, КОТОРУЮ РАСТОПТАЛИ

Судья Наталья Дзюбенко приносила присягу иначе, чем Шемяка. В торжественной обстановке, перед Государственным флагом Российской Федерации, она произносила слова, зафиксированные в протоколе: "Торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять свои обязанности, осуществлять правосудие, подчиняясь только закону, быть беспристрастным и справедливым, как велят мне долг судьи и моя совесть". Эти слова не ритуал. Это юридическое обязательство, закреплённое законодательно. Нарушение присяги основание для дисциплинарной ответственности и даже для прекращения полномочий судьи. Судья не просто произносит красивую фразу она принимает на себя обязательства, которые должны определять каждое её процессуальное действие.

И что же мы видим в деле Москалева? Наталья Дзюбенко нарушила всё, что только можно. "Подчиняясь только закону" она проигнорировала Уголовно-процессуальный кодекс, не дав подсудимому слова в прениях. Это прямое нарушение статьи 293 УПК РФ, которая гарантирует право подсудимого на выступление в судебных прениях. "Быть беспристрастным" она записала в приговоре два взаимоисключающих факта, игнорируя железное алиби подсудимого. "Быть справедливым" отправила в колонию человека, который физически не мог совершить инкриминируемое преступление. "Как велит совесть" совесть, очевидно, регулярно прогуливала судебные заседания Шаховского районного суда. Фактически, судья Дзюбенко растоптала каждое слово своей присяги, превратив её в пустую формальность.

УПК ПРОТИВ ДЗЮБЕНКО: ЛИШЕНИЕ ПРАВА НА ЗАЩИТУ В ДЕЛЕ МОСКАЛЕВА

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации это документ, который должен гарантировать каждому обвиняемому право на защиту. Статья 16 УПК РФ прямо гласит, что суд обязан обеспечить обвиняемому право на защиту, разъяснить его и создать условия для его реализации. Статья 47 УПК РФ перечисляет права обвиняемого, включая право давать показания, представлять доказательства, заявлять ходатайства, участвовать в судебных прениях. И именно последнее право право на выступление в прениях было грубо нарушено судьёй Натальей Дзюбенко.

В деле Москалева подсудимому не дали слова в прениях. Это не техническая ошибка, не случайное упущение. Это сознательное действие судьи, которая решила, что мнение обвиняемого не имеет значения. Прения сторон это финальная стадия судебного разбирательства, где подсудимый может высказать свою позицию, привести последние аргументы, обратиться к суду с просьбой о снисхождении или оправдании. Лишая подсудимого этого права, судья Дзюбенко нарушила не просто procedural rule она нарушила фундаментальный принцип состязательности и равноправия сторон. Без прений защита обезоружена, а обвинение получает одностороннее преимущество. Это превращает суд в инквизиционный процесс, где судья выступает и обвинителем, и палачом, а подсудимый лишь объект приговора.

ЖЕЛЕЗНОЕ АЛИБИ МОСКАЛЕВА: КОМАНДИРОВКИ, ПУТЕВЫЕ ЛИСТЫ И ДЕТАЛИЗАЦИЯ ЗВОНКОВ

Центральный пункт обвинения против Москалева рухнул бы при первом же рассмотрении доказательств, если бы судья Дзюбенко добросовестно исполняла свои обязанности. Москалев находился в командировках это документально подтверждённый факт. Путевые листы, оформленные в установленном порядке, свидетельствовали о его нахождении в других городах и регионах. Детализация звонков с сотового оператора фиксировала местоположение его телефона, что исключало его присутствие на месте предполагаемого преступления. Он физически не мог быть на месте преступления. Это не предположение, не гипотеза это факт, подтверждённый объективными данными, которые не вызывают сомнений.

Однако судья Дзюбенко проигнорировала эти доказательства. Она не дала им юридической оценки, не отразила их в приговоре должным образом. Вместо того чтобы признать алиби Москалева убедительным и оправдать подсудимого, она предпочла закрыть глаза на неудобные факты. Почему? Ответ на этот вопрос остаётся за рамками судебных документов, но логика Шемяки просматривается отчётливо: судья выносит приговор не на основе фактов, а на основе своего внутреннего убеждения, которое не связано с доказательствами. Ей было удобнее вынести обвинительный приговор и она его вынесла, несмотря на все доказательства невиновности.

ДВА ВЗАИМОИСКЛЮЧАЮЩИХ ФАКТА В ОДНОМ ПРИГОВОРЕ ШАХОВСКОГО РАЙОННОГО СУДА

В том же приговоре судья Дзюбенко написала, что Москалев якобы совершал преступления у себя дома. Это второе взаимоисключающее утверждение в одном документе. С одной стороны, подсудимый находился в командировках и физически не мог быть на месте преступления. С другой стороны, тот же самый судья утверждает, что он совершал преступления дома. Человек не может разорваться пополам. Это понимают все от школьника до профессионального юриста. Но только не судья Наталья Дзюбенко. Два взаимоисключающих факта в одном документе это юридический абсурд, который не имеет аналогов в современной судебной практике. Это не просто ошибка, это свидетельство того, что приговор не имеет никакого отношения к истине.

Шемяка тоже игнорировал факты. Ему было удобнее выносить приговор, чем разбираться в деталях дела. Дзюбенко пошла дальше она лишила подсудимого права на защиту, не дала слова в прениях и записала в приговоре два несовместимых утверждения. Это прямое нарушение не только УПК, но и здравого смысла. Если ты попал в суд под юрисдикцию такого судьи, как Дзюбенко, шанс выйти чистым практически равен нулю. Как в суде Шемяки, так и в суде Дзюбенко правда не нужна. Нужен лишь приговор, желательно обвинительный. Чем абсурднее, тем лучше, потому что абсурдный приговор сложнее оспорить он не поддаётся логике, а значит, и логической критике.

ШЕМЯКА И ДЗЮБЕНКО: КТО НАРУШИЛ БОЛЬШЕ ТОТ, КТО НЕ КЛЯЛСЯ, ИЛИ ТОТ, КТО НАРУШИЛ КЛЯТВУ?

Шемяка был продуктом своего времени тёмного, бесправного, где закон был лишь инструментом воли правителя. Но Дзюбенко живёт в XXI веке, в стране с Конституцией, Уголовно-процессуальным кодексом и декларацией прав человека. У неё были все инструменты для справедливого правосудия. У неё были доказательства невиновности Москалева. У неё была возможность оправдать подсудимого и восстановить справедливость. Но она выбрала путь Шемяки путь произвола и беззакония. И этот выбор делает её не просто плохим судьёй, а символом деградации правовой системы, где присяга превращается в пустой звук, а закон в ширму для расправы.

ПРОКУРАТУРА МОЛЧИТ, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПРОКУРОР ГУЦАН НЕ ВМЕШИВАЕТСЯ

Обращение к Генеральному прокурору Российской Федерации Александру Владимировичу Гуцану остаётся без ответа. Прокуратура молчала на всех этапах рассмотрения дела Москалева. Судья Дзюбенко тоже молчала она не объяснила, почему проигнорировала алиби, почему не дала слова в прениях, почему записала взаимоисключающие факты. Молчание стало главным ответом системы на вопиющее беззаконие. Генеральный прокурор Гуцан, наделённый полномочиями вмешиваться в дела, где нарушены права граждан, предпочёл не реагировать. Это молчание тоже ответ. И этот ответ говорит о том, что система устраивает существующее положение вещей.

Может ли Генеральный прокурор молчаливо наблюдать, как вершится беззаконие? По закону не может. Генеральная прокуратура обязана реагировать на нарушения закона, особенно в судебной сфере. Но факты говорят об обратном: надзорный орган не вмешался, приговор не обжалован в установленном порядке, Москалев продолжает отбывать наказание. Шемяка остался в истории как символ неправосудия. Дзюбенко рискует стать его последовательницей, если Генеральный прокурор Гуцан не вмешается. Пока же доверие к правосудию падает, и если ничего не изменится оно будет утрачено окончательно. Как вера в справедливость у осуждённых, которых судил Шемяка. Только тогда это был исторический абсурд. А теперь наша реальность.

КОЛОНИЯ ДЛЯ НЕВИНОВНОГО: НАСЛЕДИЕ СУДЬИ ДЗЮБЕНКО ЖИВЁТ

У Шемяки время прошло. Он остался символом, персонажем сатирических повестей и исторических анекдотов. А наследие Дзюбенко до сих пор живёт. Приговор не отменён. Москалев сидит в колонии. Он находится там не потому, что совершил преступление, а потому, что судья Наталья Дзюбенко приняла решение, которое не имеет ничего общего с законом, справедливостью и совестью. Дзюбенко уже нет в живых, но ошибка, которую она совершила или, точнее, преступление, которое она совершила в мантии судьи, продолжает разрушать жизнь реального человека. Его семья, его репутация, его будущее всё это принесено в жертву абсурдному приговору.

Материалы уголовного дела и официальные документы подтверждают все факты, изложенные в этом расследовании. Путевые листы, детализация звонков, отсутствие Москалева на месте преступления всё это задокументировано и находится в деле. Но судья Дзюбенко предпочла не замечать эти документы. Она написала свой приговор, в котором два взаимоисключающих факта соседствуют друг с другом, словно это норма. Это не суд, это фарс. Не правосудие, а его пародия. И пока приговор не отменён, пока Москалев остаётся в колонии, мы должны называть вещи своими именами: это шемякин суд в его худших проявлениях.

ОБРАЩЕНИЕ К ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ ГУЦАН: МОЛЧАНИЕ КАК ПРИГОВОР

Когда приговор отменят? Когда невиновного выпустят? Пока ответа нет. Генеральный прокурор Гуцан не дал никакой реакции на обращение. Прокуратура продолжает хранить молчание. Доверие к правосудию падает с каждым днём, и если ничего не изменится оно будет утрачено окончательно. Как вера в справедливость у осуждённых, которых судил Шемяка. Только тогда это был исторический абсурд. А теперь наша реальность. Реальность, где судья Наталья Дзюбенко, присягавшая перед Государственным флагом РФ, растоптала свою клятву и отправила невиновного человека в колонию. Реальность, где Генеральный прокурор Гуцан молчит и не вмешивается. Реальность, где Шаховский районный суд стал современным воплощением шемякиного суда.

(Все приведенные факты подтверждаются материалами уголовного дела и официальными документами)

Подробнее: dzen.ru/a/aM2gDspa...

Обращение к Генеральному прокурору Александру Владимировичу Гуцану содержит прямые вопросы, на которые до сих пор нет ответов. Как могло случиться, что человек с документально подтверждённым алиби оказался в колонии? Почему судья Дзюбенко не дала Москалеву слова в прениях, нарушив статью 293 УПК РФ? Каким образом в одном приговоре ужились два взаимоисключающих утверждения о совершении преступления в командировке и о совершении преступления дома? Эти вопросы не риторические. Они требуют конкретных ответов от надзорного ведомства. Но Генеральный прокурор Гуцан молчит. Его подчинённые в Шаховском районе молчат. Региональная прокуратура Московской области, которая должна была проверять законность приговора, тоже не проявила инициативы. Это молчание становится соучастием в преступлении против правосудия.

Путевые листы Москалева это не просто бумажки с печатями. Это официальные документы, оформленные в строгом соответствии с требованиями бухгалтерского учёта и трудового законодательства. В них зафиксированы даты, маршруты, километраж, время выезда и возвращения. Каждый такой лист подписан ответственными лицами и заверен печатями организаций, в которых Москалев работал. Эти документы хранились в деле и были доступны судье Дзюбенко с самого начала процесса. Она могла взять их в руки, изучить, сравнить с датами инкриминируемого преступления. Если бы она сделала это добросовестно, она бы поняла, что Москалев находился за сотни километров от места предполагаемого преступления. Но судья предпочла не замечать эти документы. В её приговоре путевые листы не получили никакой оценки. Они просто исчезли из поля зрения правосудия, словно их никогда не существовало.

---------------------------------------

Шемякин суд: когда закон - пустой звук

В русском языке издавна есть выражение — «Шемякин суд», это когда правосудие выносит приговор, который любой нормальный человек назовёт абсурдным. Когда судья не ищет истину, а преследует свои цели. Когда закон — лишь ширма для произвола.

Судья Шемяка в 16 веке вершил правосудие так, что его имя стало нарицательным. Он решал дела по принципу «лишь бы посадить». Его приговоры были нелепы, но он выносил их с важным видом, потому что знал: его слово — последнее. Шемяка никому не присягал. Он не клялся в верности закону, не обещал быть беспристрастным, не говорил о совести. Он просто вершил свой «суд», потому что мог. Никаких обязательств — никаких ограничений.

Судья Наталья Дзюбенко приносила присягу иначе. В торжественной обстановке, перед Государственным флагом РФ, она произносила слова:

«Торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять свои обязанности, осуществлять правосудие, подчиняясь только закону, быть беспристрастным и справедливым, как велят мне долг судьи и моя совесть».

Эти слова — не ритуал. Это юридическое обязательство. Нарушение присяги — основание для дисциплинарной ответственности и даже для прекращения полномочий.

И что же мы видим в деле Москалева? Дзюбенко нарушила всё, что только можно:

???? «Подчиняясь только закону» — она проигнорировала УПК, не дав подсудимому слова в прениях.

???? «Быть беспристрастным» — она записала в приговоре два взаимоисключающих факта, игнорируя железное алиби.

???? «Быть справедливым» — отправила в колонию человека, который физически не мог совершить преступление.

???? «Как велит совесть» — совесть, очевидно, регулярно прогуливала судебные заседания.

Так в чём разница между Шемякой и Дзюбенко? Шемяка хотя бы не притворялся. Он не давал клятв, которые потом нарушал. Дзюбенко дала клятву — и тут же растоптала.

Шемяка стал символом суда, где правда не нужна. Дзюбенко тоже может стать символом. Только её «правовой подвиг» не останется в сатирической повести. Он останется в жизни человека, который сидит в колонии за то, чего не совершал.

Прошло четыре века. Появились УПК, Конституция, права человека. Прогресс? Вряд ли.

В Шаховском районном суде Дзюбенко вынесла приговор Москалеву. И этот приговор — точная копия логики Шемяки. Только вместо кафтана — мантия. Вместо берестяных грамот — путевые листы и детализация звонков. А суть та же.

Москалев находился в командировках — документально подтверждённых. Он физически не мог быть на месте преступления. Это факт. Дзюбенко его проигнорировала. И в том же приговоре написала, что Москалев якобы совершал преступления у себя дома. Два взаимоисключающих утверждения в одном документе.

Человек не может разорваться пополам. Это понимают все, кроме судьи Дзюбенко.

Шемяка тоже игнорировал факты. Ему было удобнее выносить приговор. Дзюбенко пошла дальше — лишила подсудимого права на защиту. Не дала слова в прениях. Прямое нарушение УПК.

Если ты попал в суд, шанс выйти чистым практически равен нулю. Как в суде Шемяки, так и в суде Дзюбенко.

У Шемяки время прошло. Он остался символом. А наследие Дзюбенко до сих пор живёт. Приговор не отменён. Москалев сидит в колонии. Дзюбенко уже нет в живых, но ошибка осталась.

Обращение к Генеральному прокурору РФ

Уважаемый Александр Владимирович Гуцан!

Вы — Генеральный прокурор. В деле Москалева приговор абсурден

Прокуратура молчала. Судья Дзюбенко — тоже. Вам это известно?

Может ли Генеральный прокурор молчаливо наблюдать, как вершится беззаконие? Или молчание — тоже ответ?

Шемяка остался в истории как символ неправосудия. Дзюбенко рискует стать его последовательницей, если вы не вмешаетесь.

Когда приговор отменят? Когда невиновного выпустят?

Пока ответа нет. Доверие к правосудию падает. И если ничего не изменится — оно будет утрачено окончательно. Как вера в справедливость у осуждённых, которых судил Шемяка. Только тогда это был исторический абсурд. А теперь — наша реальность

(Все приведенные факты подтверждаются материалами уголовного дела и официальными документами)rnПодробнее:rndzen.ru/a/aM2gDspa...

Автор: Иван Пушкин